ГенАцид

Ткаченко Светлана Сергеевна,
зав. инновационно-методическим отделом.
ГУК «Кемеровская областная библиотека
для детей и юношества»

 

 

 

Бенигсен, В. ГенАцид: роман / Всеволод Бенигсен. – М.: Время, 2009.- 352 с.

Про ГенАцид

Какой же русский откажется поговорить про государственную национальную идею? В чем она заключается? Почему ее все ищут и никак не найдут? Что надо сделать, чтобы национальная идея стала жизнью страны и частью жизни ее граждан? 

Ответов на эти вопросы – множество и все разные. Один из вариантов предложен Всеволодом Бенигсеном в книге «ГенАцид». 

Всеволод Бенигсен - писатель, сценарист и режиссер, его произведения отмечены различными литературными наградами. Роман «ГенАдиц» издан в 2009 году и удостоен премии журнала «Знамя» за лучший дебют.

Генацид – аббревиатура, означающая Государственную Единую Национальную Идею, которая должна сплотить разобщенный российский народ. Смысл ее прост: по указу президента каждый гражданин заучивает наизусть какой-либо текст, признанный настоящим литературным наследием. Это книги, определяющие отечественный культурный канон. Таким образом, все россияне становятся причастны к делу сохранения родной культуры. 

Эксперимент проводится в глухой деревне БольшиеУщеры. Ее жители – люди неплохие, но в большинстве своем довольно пьющие и президентское распоряжение застает их врасплох... Деревенские сначала принимают затею в штыки, однако, 31 декабря все население должно будет проэкзаменовано приезжающей из райцентра комиссией, что является определенным стимулирующим фактором.

О том, какие непредсказуемые последствия возымел этот «созидательный, позитивный и культуроориентированный» указ, и рассказывается в романе.

Следует отметить галерею народных типажей и довольно колоритные диалоги.

«Черепицын положил перед арестантом увесистую книгу.

 – Че это? – хмуро спросил Поребриков, потирая опухшие от сна глаза.

 – Конь через плечо. Платонов. Писатель. Учить будешь. Наизусть.

Сон у Поребрикова как рукой сняло.

 – Не, сержант, – испуганно затараторил он. – Я на это дело не подписывался. Мне пятнадцать суток. Это да. А вот это. Это нет. Да за что?... Эксперименты над живыми людьми ставить на себе не позволю. Я это... буду писать. В конвенцию по правам человека».

А в лексиконе Гришки-плотника, например, было «несколько десятков неопределенных междометий, слов-паразитов и матерных восклицаний, понять которые мог только он сам».

И вот этим самым людям достается по экземпляру литературного наследия, а «наследие легким не бывает», по меткому определению участкового Черепицына.

Развязка этой истории тоже легкой не будет. Деревенские жители начинают вчитываться в слова, вдумываться в смысл, задаваться вопросами. И не найдя ответы, впадать в крайность – один идет странствовать, другой, начитавшись Чехова, кончает с собой. 

Создается впечатление, что автор не любит своих персонажей. Но ведь любить персонажа - это не значит усыпать его путь розами. Роман Бенигсена заставляет задуматься,  неужели все так плохо и мы недостойны собственной высокой культуры, а единственное, что может нас сплотить – это взаимная ненависть?  

Трудно определить жанр романа: деревенский анекдот, мелодрама, комедия, трагедия? Одновременно смешно, грустно, страшно, абсурдно, фатально… Словом, все кончается плохо. И дело не только в том, что эксперимент по созданию единого литературного пространства провалился. Дело в том, что идея насильственного окультуривания заведомо обречена на провал. Призванная выступить средством объединения народа, она становится наоборот средством разобщения. А ведь именно литература может стать национальной идеей, объединяющей всех в новых исторических условиях.

А может, национальная идея – это не высокая цель, а лишь средство помочь людям стать хоть чуть-чуть счастливее... И она не может быть единой - хотя бы потому, что все мы разные. И возникает она внутри каждого человека, а не по указу высшего начальства.